Любимая музыка

Шумела стильная музыка, перекрывая разговоры за дубовым барным столом. Грохотали трамваи, проезжая мимо бара со стенами, разрисованными картинами в пивных оттенках. Плавно тек разговор об очень важных вещах — будто этот хороший вечер бесконечен.

— А как тебя зовут? — спрашивает девушка, коллега, имени которой я всё еще не знаю… Другой отдел всё же. Перебрав в памяти имена своего отдела, почему-то называю имя, которого у нас нет. Видимо, девушка решила ответить тем же:
— А меня звать Красотуля! Ахаха! — все засмеялись, ведь вечер был хорош, прохладен, шумен, приторно-музыкален и даже сытен. Достаточно было любого толчка воздуха для взрыва смеха. Хорошее настроение стеной дыма держалось в атмосфере и рассеиваться не собиралось.

Вдруг у всех одновременно зазвенели мобильные телефоны, причем одинаковой мелодией. Все вытащили свои драгоценные устройства и после взгляда на их экраны уставились на меня.

Музыка продолжает невыносимо громко звенеть, телефон вибрирует под подушкой, крутя и переворачивая меня, вышвыривая из сна. Что происходит?! На столе возле кровати таблетки делириума и бутылка дорогого пахучего вина. Нераспечатанная, в отличие от пачки лекарства.
Раковина, дорога, пропуск, компьютер, любимые коллеги, совещание. У всех одновременно звонят телефоны…

— Эй! Проснись! Ха ха! Тебя вырубило от одного бокала эля! — меня будит незнакомая девушка в неизвестном ресторане, аккомпанируя себе хохотом друзей.
— У тебя очень хорошо получается изображать то, что ты нас не помнишь! — подмигивает она, — эту музыку ты тоже не помнишь? Компания одновременно достает телефоны и включает одну и ту же мелодию, утреннюю, любимую, завораживающую.

Музыка будильника отдает вибрацией по всему телу, но сон продолжается, ежедневно, без перерывов. Блажен тот, кто не видит сны! Защищены от самих себя те, кто уверен, что сейчас — явь.
Но явь ли?
И снова звучит мелодия утра…

Метро

Спускаешься утром в метро «Комсомольская», и захватывает дух. Нет, пардон, не от древних длинных прокуренных эскалаторов, не от привыкших ко всему бомжей. И даже не от классической музыки, которая нет-нет да и пробивается сквозь шум толпы, чьих-то наушников и криков «тетеньки из кабинки снизу». Дух захватывает оттого, что стены этого метро видели многое, много больше чем мы. Вот давайте посчитаем, сколько там людей в минуту пользуется этой машиной для спуска вниз? Сто? Двести? Да даже если одного-единственного человека для простого счету взять — да и умножить его на количество лет, которые работала станция. Ух. Не будем портить гладкую и стройную арифметику всякими там большими цифрами. Оставим это дело для статистики, наше дело ужаснуться и восхититься тем, что эти стены видели столько людей.

А история? А что история? У этой мраморной облицовки стен есть невидимое силовое поле, которое впитывает в себя все происходящие над подземельем события. Открытие метро в 1935? Да легко! Дух Отечественной Войны? Еще легче! Этот кровяной, багровый, взрывающийся привкус… Застой, реформы, пресловутая перестройка, перегар Ельцина, нефть Путина… О, не прикасайся к этим стенам, случайный прохожий! Ты рискуешь переполнить чашу своих исторических воспоминаний и упасть прямо вот тут, навзничь, и унестись по волнам истории советской и свежеиспеченной российской.

Но нет, стены трогать не будем, побережем себя, поспешим к поездам. Бежим, долго бежим, теряем кислород по дороге, нарушаем порядок движения таких же спешащих, и что же? Видим мы поезд. Номер поезда — 2015. Он едет в депо, посадки в него нет, и ходят по нему проверяющие, не осталось ли там кого? Не оставил ли кто чего? И уедет он прочь, во тьму, в мифическое депо, то есть для простого человека неизвестно куда, пустой, холодный, неживой. Прошедший.

А вышедшие из вышеупомянутого поезда люди сядут в следующий под номером 2016, и кто его знает, куда поедет эта разноцветная механическая змея? Приедет ли она к месту назначения? Будет ли путь краток и приятен? Никто не знает.

Только силовое поле этих стен узнает. Потом, через годик.